Все представительства
(812) 766-69-26, 716-19-32, 766-19-32, 490-48-85
[email protected]

Текст #000305

Главная  /  Полезная информация  /  Новости  /  Текст #000305

Впервые я встретился с Николаем Константиновичем Черкасовым в 1950 году на съемках фильма «Мусоргский». Для меня, совсем молодого актера, он был богом. Прежде всего поражало то, как владел он мастерством перевоплощения — способностью постигать мир совершенно другого человека. Не этим ли объясняется его тяга к общению, жадность даже какая-то? Я играл Римского-Корсакова. Впрочем, роли, по сути, не было: каноны биографического фильма тех лет требовали отразить деятельность «Могучей кучки» в полном объеме, но на деле это сводилось к перечислению фактов и к присутствию исторических лиц. А у Черкасова была роль Стасова — одна из самых важных в картине: Стасов — идейный отец «Могучей кучки», ее духовный центр. Так вот, для молодежи, участвовавшей в картине, Николай Константинович был таким же духовным центром. Все мы находились в поле притяжения его богатейшей личности. Думаю, не будь даже восторженного преклонения перед, ним, нашим кумиром с детства: еще бы — «Дети капитана Гранта», «Депутат Балтики», «Александр Невский»! — все равно невозможно было сопротивляться магии этого обаяния и духовного богатства.
И его тянуло к молодежи, он все время был с нами. Думаю, это объяснялось непрофессиональным стремлением (кажется, Черкасов никогда не занимался непосредственно преподавательской деятельностью), но скорее — духовным.
Атмосфера наших взаимоотношений перешла в фильм, сохранилась в нем вопреки некоторой прямолинейности образа Стасова в сценарии. Черкасов был душой съемочной группы. Он был для любого живой легендой: и для кинематографиста, и для рядового зрителя.
Помню, как утром после ночных съемок он тащил нас на рынок, мы заходили в какие-то чайные. Открыты они были или закрыты — все равно: перед Черкасовым все двери раскрывались моментально.
Потом мы встретились на съемках фильма «Все остается людям». Черкасов пришел на съемочную площадку уже с готовой, по существу, ролью, которую он играл — и с большим успехом — в театре. Конечно, работая над ролью в кино, он корректировал ее применительно к специфике этого вида искусства, но общая концепция к этому времени отстоялась. А мне еще предстояло понять своего героя, осмыслить его позицию. Позиция у отца Серафима достаточно непростая. Откуда, как возникают бездуховность, бездушие, порождающие ложь, предательство, подлость, — моего героя эти вопросы занимают всерьез. Это не банальный служитель культа, а умный, много думающий человек, напряженно ищущий со своих позиций ответы на очень сложные и серьезные вопросы современного мира. Так написан он у С. Алешина, так я и стремился его играть. В спектакле партнер Черкасова несколько торопился подчеркнуть уязвимость позиции своего героя. И соответственно интонации Дронова — Черкасова в этой сцене были изначально победоносными, звучали как требование противнику немедленно сдаться. Но к моему отцу Серафиму, каким я его видел, такие интонации были неприложимы. И я продолжал настаивать на своей трактовке.
Менять интонацию Черкасову было нелегко — и психологически, и чисто физически. Снимался он уже тяжело больным. И это сказывалось — появилась какая-то непроизвольная экономия сил, именно непроизвольная, потому что мириться с болезнью он не желал — даже в мелочах. (Помню, как тайком, украдкой — врачи категорически запретили ему курить — делал одну-две затяжки, выпросив у кого-нибудь сигарету. Потом и эти затяжки украдкой, и игру на рояле я увидел в фильме.) Знаменитый препарат для роста ресниц карепрост поможет быстро достичь результатов.