Все представительства
(812) 766-69-26, 716-19-32, 766-19-32, 490-48-85
[email protected]

Текст #000303

Главная  /  Полезная информация  /  Новости  /  Текст #000303

Настоянный на полыни сухой жаркий ветер. Белые ленты горячих, мягких от пыли дорог. Желтые, покрытые жесткими колючками невысокие холмы. И наша «испанская» деревня Ламанча, построенная на одном из этих рыжих холмов, неподалеку от крымского села Шепетовка...
Все это живо стоит в памяти, сохраняя цвет, запахи, вкус того удивительного лета. Незабываемого лета моей жизни, когда все было впервые: киностудия, роль, съемки, встречи...
Приглашение, совершенно неожиданное для студентки Московского авиационного института, сыграть роль Дульсинеи в фильме «Дон-Кихот», привело меня в новый, дотоле неведомый мир кино. Судьба одарила меня по-царски: попав впервые на съемочную площадку, я стала партнершей Николая Константиновича Черкасова.
Сегодня, много лет спустя, я способна в полной мере оценить, сколько такта, терпения, доброты проявили режиссер Григорий Михайлович Козинцев, Николай Константинович, другие опытные, широко известные кинематографисты по отношению к неподготовленной, ничего не умеющей в кино девочке. Со мной занимались — постоянно и много. Но этот процесс обучения профессии велся тактично, доброжелательно и даже незаметно для меня.
В Ленинграде, еще до начала съемок, да и во время их, у нас было немало застольных репетиций. Как поняла позднее, они проводились в основном для меня. И когда, закончив очередную репетицию, Григорий Михайлович говорил: «Встретимся завтра» и обращался к Черкасову: «В какое время вам удобно, Николай Константинович?», — актер открывал свою записную книжку и среди множества завтрашних дел всегда находил время, чтобы еще и еще раз повторить сегодняшнюю сцену. Ни взглядом, ни жестом, ни вздохом не выражал он своего недовольства или раздражения по поводу непрофессиональности партнерши.
...Раннее утро в прибрежном поселке Коктебель, где живем мы в период натурных съемок. Свежо и прохладно. Иссушающая жара наступит потом, ближе к полудню, когда в костюмах, гриме мы будем на самом солнцепеке, поджариваемые к тому же осветительными приборами (фильм широкоэкранный, цветной и требует дополнительного света). Сейчас же свежо до дрожи и нестерпимо хочется спать. Полусонная, сажусь в машину, чтобы ехать на съемочную площадку. На переднем сиденье — Николай Константинович. Он что-то рассказывает водителю, и тот, давясь от смеха, валится грудью на баранку.
Низкий грудной, с бархатной хрипотцой голос Черкасова поначалу едва доходит до моего сознания — так хочется спать.
— А вот вчера в парке... — полуоборачивается ко мне Николай Константинович.
И далее следует такой уморительный рассказ, что через минуту мы с шофером захлебываемся от смеха, я чуть не сползаю с сиденья.
По дороге к нам в машину подсаживаются другие актеры, тоже заспанные и сердитые. Легко, незаметно Николай Константинович втягивает их в наш общий веселый разговор. Он вновь повторяет вчерашнюю историю в парке, но она обрастает новыми забавными деталями, и я снова хохочу вместе с новыми слушателями. В пять часов утра наша машина подъезжает к съемочной площадке, и мы шумной веселой ватагой вваливаемся в сонную гримерную, принося с собой энергию и бодрость, достаточные, чтобы расшевелить окружающих.
Так начинается съемочный день.
Потом, в середине дня, будут периоды страшной усталости, оцепенения от жары. Николаю Константиновичу труднее, чем кому-либо другому. Поверх шерстяного костюма на нем металлические латы, на голове медный тазик — рыцарский шлем сеньора Дон-Кихота. Солнце раскаляет их, как сковородку на огне. У меня от жары течет грим, а ведь на мне только холщовая рубаха и я босиком. Страшно даже представить, как душно и тяжело бедному идальго. Как же он, наверное, устал: ведь роль огромная и сложнейшая... массаж