Все представительства
(812) 766-69-26, 716-19-32, 766-19-32, 490-48-85
[email protected]

Текст #000659

Главная  /  Полезная информация  /  Новости  /  Текст #000659

Я вспоминаю первое, пронзительное впечатление от фильма «Хиросима, моя любовь». Возникло бы оно, не будь этой острой формы, этого переплетения яви и воспоминаний? Убежден: в то время не возникло бы. Совсем недавно мне довелось вновь посмотреть фильм. Поразившие когда-то смещения времени, разрывы последовательности уже давно введены во всеобщий обиход, и их теперь попросту не фиксируешь. Но остается острой боль художника за попранное человеческое достоинство, его крик протеста против торжества темного и нетерпимого в человеке и обществе. Остается пафос сопоставления трагедии личности и трагедии народа. Остается извечным призыв к родству, общению, человеческому единству. В том, как естественно воспринимается сегодня единство содержания и формы этого фильма, я вижу никак не обветшание его, а, наоборот, «забег» вперед (подобно «Окраине»). И тут я готов спорить с Данелия, пользуясь его же оружием: не заслонила ли от него в свое время «странность» формы, найденной Аленом Рене, высокий смысл фильма — так же как это случилось с копиистами картины «8 1/2»?

— Я думаю, поиск формы в кино — задача трудная и неблагодарная. Многое в таком фильме, как у А. Рене, или, скажем, у нас в работах С. Параджанова, я бы рассматривал как исследовательскую лабораторию кинематографических средств и приемов. «На будущее», так сказать... Но легко видеть, что поиск формы, став самоцелью, перестает удовлетворять художника по мере его духовного взросления. Ведь Рене Клер тоже начинал авангардистом в своем «Антракте».

Примечательно: вновь упоминает Данелия Рене Клера. Что ж — для «родословной» режиссера это, очевидно, фигура не случайная. Музыкальность, чувство ритма — эти качества, ярко выраженные у метра, для Данелия непреложны. Речь идет не только о музыкальности в прямом ее смысле — она неизменно присуща режиссеру, — но и о некоей одухотворенной мелодичности самой конструкции фильмов, об атмосфере пластичности, о песенной их интонации. Другая «кле-ровская» краска, отозвавшаяся в Данелия, — непритязательный, нередко печальный юмор, улыбчивость и тут же — рядом — порой сентиментальность.

Заметьте —«гибридизация» влияний получается весьма прихотливой. Рене Клер и грузинский фольклор, рассказы Михаила Чиаурели и фильм раннего Барнета... Но при всей их объективной отдаленности для Данелии эти «ингредиенты» и в самом деле родственны. В «Окраине» его покоряет не только вглядывание в мнимую обыденность, но и всплески юмора, поиски гротеска, странное сочетание комического и драматического. В этой ленте Барнет не бытописатель: он зорок к быту, но тут же романтизирует его, отыскивает лиризм, находит особые паузы. Не бытописатель и Данелия — его гармоничность и музыкальность противятся этому. Со всеми его учителями его более всего роднит доброе внимание к человеку, готовность рассматривать под лупой ситуации обычного бытия и находить в них большое содержание. Многие предпочитают фреску портрету. Данелия решает эту проблему наоборот. Его тяготение к живому человеку, к глубинному вглядЫ-ванию в частное (вопреки скользящему обобщению), видимо, и объясняет предпочтение, оказываемое им «Дороге» перед «Сладкой жизнью». Кто же в таком случае больше всего привлекает его внимание в современном зарубежном кино?

— Джерми. Я в него влюблен...

Что ж, этого ответа можно было ожидать. Это притяжение близких индивидуальностей. «Его» Джерми — вероятно, не тот, что сделал яростный фильм «Под небом Сицилии» плоть от плоти неореализма. И не автор напряженной действенной ленты «Дорога надежды». Кое-что в этих фильмах — подробная разработанность характеров, простота и узнаваемость ситуаций — сближает двух режиссеров. Но наиболее полно эта близость прослеживается, пожалуй, после «Машиниста». У Джерми ослабевают несколько натужные кинематографические «напряжения» — их подтачивает юмор. Живая плоть героев, будничные и высокие поступки, связанные воедино, печаль в комедийном обличии, мягкая улыбка, доброжелательная и чуть-чуть эпикурейская... Даже развитие, духовное движение Джерми и Данелия оказывается в чем-то созвучным, хотя Данелия моложе на два десятка лет. От «Машиниста» к «Соблазненной и покинутой» был не простой путь. Но и «Я шагаю по Москве» отделяет от «Не горюй!» «дистанция огромного размера». И трагическая высота «Соблазненной и покинутой» Джерми, естественность переходов от незлобивого юмора К взрыву трагедии, характерная для этой картины, — не сродни ли все это поискам Данелия в его последней работе? заказать дженерик левитра